Счета «Ин»: почему режим для нерезидентов не нашел массового инвестора

Когда звучит формулировка «спецсчет для нерезидентов», почти у всех возникает ассоциация со счетами типа «С». Это главное недоразумение вокруг нового режима. Суть в том, что счет «Ин» создан не для того, чтобы удержать ранее вложенные средства, а для того, чтобы дать иностранцу возможность вложить в Россию новые. Ниже — как устроен механизм, какие инструменты на нем доступны и что мешает ему стать массовым.

Чем «Ин» отличается от «С»

Разница именно в идее «с чистого листа». Те средства, которые нерезиденты вложили в Россию раньше и которые сейчас здесь находятся, а также выплаты по ним — дивиденды, погашения — остаются без изменений и выплачиваются по правилам, установленным для счетов типа «С» либо в некоторых случаях на обычные счета. Новый счет сделан для денег, которые иностранец готов вложить в российскую экономику уже после введения ограничений.

Грань между новыми и старыми деньгами проведена в регуляторике достаточно четко. Принцип простой: если деньги или ценные бумаги пришли в Россию из-за рубежа, то есть их вообще не было в контуре российской финансовой системы, — это новые средства. Их можно зачислить на счет типа «Ин», приобрести на них инструменты, а затем вывести обратно все, что на счете сформировалось, включая доход.

Статистика по счетам типа «Ин» пока скудная. За первые год существования режима (проанализированы данные за июль 2025 года — сентябрь 2026 года) он остался нишевым инструментом. Заместитель министра финансов РФ Алексей Моисеев в мае 2026 года отмечал, что нерезиденты открыли несколько таких счетов, но активных операций по ним нет.

Как банк отличает новые деньги

У банка, который принимает средства на такой счет, есть два варианта проверки. Либо деньги реально приходят со счета зарубежного банка — тогда вопрос снимается по самой платежке, видно, что средства пришли из-за рубежа. Либо они приходят от другой российской кредитной организации или брокера — тогда Банк России обязал профучастников и кредитные организации указывать в назначении платежа специальный код, по которому определяется, что платеж сделан со счета типа «Ин».

Принимая такой платеж, банк смотрит на назначение: если код есть, значит, деньги уже пришли кому-то из-за рубежа на счет такого типа. То же самое работает на выводе: клиент либо получает средства на свои реквизиты в зарубежном банке, либо банк отправляет их по указанным реквизитам, снова указывая код и беря с клиента подтверждение, что у него действительно счет типа «Ин».

Где возникает трудность на практике

Основная сложность связана с ограниченными возможностями трансграничных переводов. Раньше деньги можно было отправить за рубеж через SWIFT в разных валютах и через большое количество банков, теперь чаще всего это переводы рублей через счета в банках дружественных стран ближнего зарубежья.

Иностранец обычно имеет валюту, а не рубли. Значит, валюту приходится конвертировать в зарубежном банке дружественной юрисдикции, заплатив спред или комиссию, и уже полученные рубли зачислять в Россию — рублевые платежи ходят без особых проблем. Валютный контроль в банках может запрашивать документы об основании перевода, но это стандартная практика для любого трансграничного перевода. Никаких существенных особенностей здесь нет.

Скоуп (объем) инструментов для счетов «Ин» определен очень четко: российские ценные бумаги и производные контракты на российские ценные бумаги, а также возможность конвертировать валюту. Акции и облигации российских компаний, ОФЗ, паи, инструменты на первичном размещении — все это доступно. Ключевое ограничение: покупка только на организованных торгах, либо в безадресном режиме, когда бумага берется из стакана, либо на первичном размещении на бирже. Все, что размещается вне биржи, в скоуп счета не входит.

Отсюда проистекает второе ограничение — по услугам. Обычный клиент на обычном брокерском счете может дать бумаги взаймы брокеру, может провести адресную сделку, найдя контрагента и договорившись о другой цене. Иностранцу это недоступно, потому что работать можно только в безадресном режиме. По сути, инструменты доступны, а набор услуг — нет: торговля идет на свои средства, как минимум без маржинального кредитования. И если бумага по каким-то причинам не российская, торговать ею тоже не получится.

Читайте в подписке РБК: Золото под давлением доллара и гособлигаций: что будет с ценами

Первый фактор — это высокий уровень ставок. Даже при том, что ключевая ставка снижается, тренд этого снижения замедлился, и ставки остаются довольно высокими. Получить 15–16% годовых в ОФЗ — это все еще очень хорошая возможность. Плюс рубль долгое время стоял довольно крепко к основным валютам и не девальвировался: если пересчитать такую доходность в валюту за прошедший год или полтора, это двузначные цифры, которых на других зарубежных рынках в долларах и евро просто не получить.

Второй фактор — фундаментальная недооцененность российского рынка акций. Прибыль, которую генерируют компании, подразумевает более высокую оценку, чем есть сейчас.

Но причины для входа бывают и совсем другие. Мы на своем примере видим случаи, когда дело не столько в инвестиционной идее, сколько в релокации: человек переезжает в Россию, и ему интересно перевести и вложить средства здесь. Мы взаимодействуем с агентствами, которые занимаются релокацией иностранцев в Россию, и такой поток есть.

Сейчас приходят в основном частные лица, состоятельные инвесторы. Это не массовый клиент. Ориентир по чеку — ₽10-30 млн. Причина в издержках входа: нужно перевести средства, открыть счет, а удаленно идентифицировать иностранца нельзя — «госуслуг» у него нет, приходится приезжать в офис. Ради миллиона-двух такие сложности не проходят.

Со стороны иностранных финансовых институтов запрос на такие услуги есть, но осторожный. Главный тормоз — санкционные риски: инвесторы из недружественных стран, на которых и рассчитан режим, во многом опасаются вторичных ограничений. Даже если найти несанкционного брокера и банк, инвестор все равно будет торговать на Московской бирже — для любого иностранного институционального игрока это отрицательный аргумент. Клиенту из дружественной юрисдикции такой счет в принципе не нужен: на него ограничения не распространяются, и он должен открывать обычный брокерский счет. Отдельная категория — брокеры из дружественных стран, спрос с их стороны есть и, думаем, будет расти.

Скрытого российского капитала и большого смысла в такой конструкции мы не видим. Если инвесторы ею интересуются, у них есть и другие возможности, например через юридические лица из дружественных стран. Одно дело — правила работы по счету, другое — налогообложение доходов. Оно подразумевает, что иностранное лицо подтверждает статус бенефициарного владельца доходов и применяемую налоговую ставку, к нему применяются правила для нерезидентов. Попытки таким образом скрыть российские капиталы либо вскроются, либо окажутся невыгодны с точки зрения налогов.

Общая статистика по счетам физических лиц-нерезидентов показывает другую картину, чем динамика счетов «Ин». По данным Банка России, число таких счетов выросло с 142,1 тыс. в декабре 2024 года до 694,6 тыс. в июне 2026 года — почти в пять раз.

Объем активов на них за тот же период почти не изменился: ₽62,3 млрд против ₽66,9 млрд, а во II квартале 2026 года снизился на 3%.

Доля активных счетов среди нерезидентов составляет всего 2,7% (19,1 тыс.), тогда как среди россиян — 9,5%. Эксперты объясняют это тем, что при смене брокера нерезиденты часто не закрывают старые счета.

Что сдерживает массовый поток

Первое ограничение — зачислить средства в Россию действительно непросто.

Второе — лежит на другой чаше весов с привлекательностью: высоким ставкам и недооцененности рынка противостоит высокий риск этих инвестиций. Риск экономический — ставка может сыграть, а может и не сыграть; за последние месяцы все увидели, как рынок падает на шоках. Плюс геополитика останавливает многих.

Дальше — институциональные инвесторы, а их останавливает риск вторичных санкций.

И наконец, инфраструктура. Она готова, но вопрос в том, насколько: для российского клиента счет открывается онлайн за несколько минут, а для нерезидента такого добиться пока не удалось. Если бы иностранца можно было так же просто идентифицировать удаленно, появился бы поток тех, кто не собирается приезжать в Россию, но хочет попробовать поинвестировать.

Отдельно стоит сказать про вторичные санкционные риски. Мы не можем снять эти опасения с клиентов, потому что не можем гарантировать, что санкционные риски не наступят. Но масштаб риска зависит от профиля: для физического лица с несколькими десятками миллионов рублей он не выглядит чем-то серьезным. Санкционные риски сильнее всего влияют на юридических лиц — их операции попадают к аудиторам, в отчетность, к регулятору, и они этого боятся.

Читайте «РБК Инвестиции» в «Максе».