Лед тронулся: Брюссель снял экологические ограничения в Арктике

Евросоюз меняет линию поведения в Арктике. Проект обновленной арктической стратегии ЕС, представленный 20 октября в Брюсселе, демонстрирует отказ от радикальных климатических инициатив прошлых лет. Если в документе 2021 года еврокомиссары требовали ввести безусловный международный запрет на любую добычу нефти и газа в регионе, то новая редакция смягчает подходы. Почему европейцы одумались, как это повлияет на арктическую гонку и какие государства получат наибольшие выгоды от новых режимов — в материале «Известий».

Текст документа гласит, что Евросоюз будет отдавать приоритет возобновляемым источникам и энергоресурсам, добытым вне арктической зоны. Однако борьба против разработки новых нефтегазовых месторождений и закупок полярного сырья в регионе будет вестись только тогда, когда эти проекты «представляют угрозу для арктической экосистемы». Позиция Брюсселя по данному вопросу за пять лет смягчилась из-за изменений в энергобалансе Европы. После сокращения российских трубопроводных поставок и на фоне логистического кризиса на Ближнем Востоке, осложнившего доставку сжиженного природного газа (СПГ), статус главного энергетического донора ЕС перешел к Норвегии. Осло обеспечивает свыше 30% всего газового потребления объединения.

Проблема заключается в истощении зрелых норвежских месторождений в Северном и Норвежском морях. Падение добычи на этих участках ожидается уже в начале 2030-х годов. Чтобы удержать экспортные показатели, нужно «двигать» буровые на север, осваивая шельф Баренцева моря, которое находится за Полярным кругом.

Собственно, данные изменения — во многом продукт норвежского лоббирования. Осло неоднократно давал понять ЕС, что разведка и бурение в приполярных морях продолжатся независимо от пожеланий Еврокомиссии. Конфликт с основным поставщиком и соседом на фоне проблем с Россией, Ближним Востоком и даже Америкой — последнее, чего хотели бы в Брюсселе.

Оговорка о допустимости добычи, если она «не угрожает экосистеме», представляет собой лазейку для крупного бизнеса. Если бы ЕС сохранил тотальный запрет на арктические проекты, европейские банки и инвестфонды были бы вынуждены закрыть кредитные линии для компаний, работающих на севере, из-за жестких нормативов ESG-инвестирования.

В норвежском секторе Баренцева моря оперируют крупнейшие корпорации континента. Итальянская Eni присутствует там через крупную долю в компании Var Energi, также активно работают французская TotalEnergies и англо-голландская Shell. Государственная норвежская компания Equinor также широко представлена в портфелях европейских инвесторов.

Новая формулировка позволяет Осло сертифицировать свои шельфовые платформы (работающие в незамерзающей из-за Гольфстрима части моря) как соответствующие европейским экологическим стандартам. Это легализует проекты в глазах европейских аудиторов и сохраняет доступ нефтяников к дешевому банковскому финансированию. Позитивный сигнал получают и энергетические концерны, инвестирующие в проекты на Аляске или в канадские терминалы — снижение репутационных рисков облегчает их участие в международных консорциумах.

Важно понимать, что Евросоюз регулирует доступ к чужим ресурсам, а не управляет своими. Из всех государств — членов ЕС к Арктике территориально относятся лишь Финляндия, Швеция и Дания. При этом на Скандинавском полуострове отсутствуют шельфовые запасы углеводородов. Дания формально представляет Гренландию, однако остров обладает широкой автономией, не входит в состав Евросоюза с 1985 года и проводит самостоятельную экономическую политику. Местное правительство еще в 2021 году свернуло геологоразведку на шельфе из-за запредельно высоких операционных издержек и экологических соображений.

Соответственно, для Брюсселя вся дискуссия об арктической добыче сводится исключительно к праву инвестировать в зарубежные проекты и импортировать полученное оттуда сырье.

Геополитика и битва за металлы

Прежняя стратегия 2021 года, основанная на экологическом максимализме, потерпела крах. Лозунги о необходимости «оставить нефть и газ в земле» игнорировались всеми ключевыми игроками в регионе. Россия продолжила развитие Северного морского пути и строительство арктических заводов СПГ, Китай усилил присутствие через концепцию «Полярного шелкового пути», а США активизировали бурение на Аляске. Угрожающая климатическая риторика Брюсселя лишь пугала континентальных инвесторов и приводила к тому, что европейские компании добровольно уступали долю рынка геополитическим конкурентам.

Помимо спасения газового импорта, обновленная стратегия преследует еще одну, не очевидную, но весьма важную цель. В документе сделан упор на добычу редкоземельных металлов и критических минералов, в частности — лития, кобальта, никеля и графита.

Залежи этого сырья есть и в Европе. Они по большей части расположены на севере Швеции, Финляндии и в Гренландии. Доступ к ним необходим европейской промышленности для сборки электромобилей, производства ветрогенераторов и обеспечения работы военно-промышленного комплекса (который в последние годы превращается в один из приоритетов). Доминирование Китая на рынке переработки редкоземов вынуждает ЕС искать внутренние источники сырья. Из-за радикальной экологической повестки выдача лицензий на открытие новых рудников и шахт на севере Европы часто блокировалась. Смягчение общих арктических правил должно снизить административные барьеры для горнодобывающего сектора.

Европейцы постепенно двигаются к более прагматичной энергетической политике после экспериментов с «энергетическим идеализмом». На первый взгляд, фасад документа сохранится, но изменения такие, что политика может повернуться на 180 градусов, поскольку «соображения целесообразности» получили возможность преодолевать любые установки идеологического порядка. Разумеется, экоактивисты и «зеленые» партии будут продолжать бороться с такой повесткой по мере сил, но вряд ли политический мейнстрим даст им слишком много таких возможностей. В целом же изменение направления в большей степени нацелено на «поддержание штанов» в плане текущей добычи европейских компаний в Арктике, нежели на какие-то прорывы в энергетическом суверенитете. Евросоюз и дальше будет зависеть от поставок из-за рубежа — и России нужно будет это учитывать.